Неточные совпадения
Вперед, вперед, моя исторья!
Лицо нас новое зовет.
В пяти верстах от Красногорья,
Деревни Ленского, живет
И здравствует еще доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян,
Картежной шайки атаман,
Глава повес, трибун трактирный,
Теперь же добрый и простой
Отец семейства холостой,
Надежный друг, помещик мирный
И даже
честный человек:
Так исправляется наш век!
Несмотря на то, что Пульхерии Александровне было уже сорок три года,
лицо ее все еще сохраняло в себе остатки прежней красоты, и к тому же она казалась гораздо моложе своих лет, что бывает почти всегда с женщинами, сохранившими ясность духа, свежесть впечатлений и
честный, чистый жар сердца до старости.
Может быть, на
лице вашем выразилась бы печаль (если правда, что вам нескучно было со мной), или вы, не поняв моих добрых намерений, оскорбились бы: ни того, ни другого я не перенесу, заговорю опять не то, и
честные намерения разлетятся в прах и кончатся уговором видеться на другой день.
Раз она где-то за границей встретила молодого красивого шведа с рыцарским выражением
лица, с
честными голубыми глазами под открытым лбом; он произвел на нее сильное впечатление, но это не помешало ей вернуться в Россию.
— Не… надо, — просил ее растрепанный пьяненький юноша, черноглазый, с розовым
лицом, — просил и гладил руку ее. — Не надо стихов! Будем говорить простыми,
честными словами.
— Все одобряют, — сказал Дронов, сморщив
лицо. — Но вот на жену — мало похожа. К хозяйству относится небрежно, как прислуга. Тагильский ее давно знает, он и познакомил меня с ней. «Не хотите ли, говорит, взять девицу, хорошую, но равнодушную к своей судьбе?» Тагильского она, видимо, отвергла, и теперь он ее называет путешественницей по спальням. Но я — не ревнив, а она —
честная баба. С ней — интересно. И, знаешь, спокойно: не обманет, не продаст.
— Стойте! — спокойнее и трезвее сказал Бердников, его
лицо покрылось, как слезами, мелким потом и таяло. — Вы не можете сочувствовать распродаже родины, если вы
честный, русский человек. Мы сами поднимем ее на ноги, мы, сильные, талантливые, бесстрашные…
— Жалостно и обидно смотреть. Я видела по его
лицу, что он груб и сердит. Я с радостью убежала бы, но,
честное слово, сил не было от стыда. И он стал говорить: «Мне, милая, это больше невыгодно. Теперь в моде заграничный товар, все лавки полны им, а эти изделия не берут». Так он сказал. Он говорил еще много чего, но я все перепутала и забыла. Должно быть, он сжалился надо мною, так как посоветовал сходить в «Детский базар» и «Аладдинову лампу».
А главное в том, что он порядком установился у фирмы, как человек дельный и оборотливый, и постепенно забрал дела в свои руки, так что заключение рассказа и главная вкусность в нем для Лопухова вышло вот что: он получает место помощника управляющего заводом, управляющий будет только почетное
лицо, из товарищей фирмы, с почетным жалованьем; а управлять будет он; товарищ фирмы только на этом условии и взял место управляющего, «я, говорит, не могу, куда мне», — да вы только место занимайте, чтобы сидел на нем
честный человек, а в дело нечего вам мешаться, я буду делать», — «а если так, то можно, возьму место», но ведь и не в этом важность, что власть, а в том, что он получает 3500 руб. жалованья, почти на 1000 руб. больше, чем прежде получал всего и от случайной черной литературной работы, и от уроков, и от прежнего места на заводе, стало быть, теперь можно бросить все, кроме завода, — и превосходно.
Когда Марья Алексевна, услышав, что дочь отправляется по дороге к Невскому, сказала, что идет вместе с нею, Верочка вернулась в свою комнату и взяла письмо: ей показалось, что лучше,
честнее будет, если она сама в
лицо скажет матери — ведь драться на улице мать не станет же? только надобно, когда будешь говорить, несколько подальше от нее остановиться, поскорее садиться на извозчика и ехать, чтоб она не успела схватить за рукав.
— Скажите мне всю правду, — сказал мне добрый человек, — кто вы и откуда идете?
лицо ваше мне понравилось, и ежели вы
честный человек, я помогу вам.
— Люба, дорогая моя! Милая, многострадальная женщина! Посмотри, как хорошо кругом! Господи! Вот уже пять лет, как я не видал как следует восхода солнца. То карточная игра, то пьянство, то в университет надо спешить. Посмотри, душенька, вон там заря расцвела. Солнце близко! Это — твоя заря, Любочка! Это начинается твоя новая жизнь. Ты смело обопрешься на мою сильную руку. Я выведу тебя на дорогу
честного труда, на путь смелой,
лицом к
лицу, борьбы с жизнью!
— Поверьте, господа, что душой отдыхаешь среди молодежи от всех этих житейских дрязг, — говорил он, придавая своему жесткому и порочному
лицу по-актерски преувеличенное и неправдоподобное выражение растроганности.Эта вера в святой идеал, эти
честные порывы!.. Что может быть выше и чище нашего русского студенчества?.. Кельнер! Шампанскава-а! — заорал он вдруг оглушительно и треснул кулаком по столу.
— Не обессудьте, господа
честные, глупой моей речи не осудите, что млад человек неискусен смеет пред вашим
лицом говорить.
Райнер узнает в гребце лучшего стрелка из Бюрглена в кантоне Ури; он всматривается в его одушевленное
лицо, и в ушах его звучат простые, евангельские слова Вильгельма Телля: «
Честный человек после всего думает сам о себе».
Когда вскоре за тем пани Вибель вышла, наконец, из задних комнат и начала танцевать французскую кадриль с инвалидным поручиком, Аггей Никитич долго и пристально на нее смотрел, причем открыл в ее
лице заметные следы пережитых страданий, а в то же время у него все более и более созревал задуманный им план, каковый он намеревался начать с письма к Егору Егорычу, написать которое Аггею Никитичу было нелегко, ибо он заранее знал, что в письме этом ему придется много лгать и скрывать; но могущественная властительница людей — любовь — заставила его все это забыть, и Аггей Никитич в продолжение двух дней, следовавших за собранием, сочинил и отправил Марфину послание, в коем с разного рода экивоками изъяснил, что, находясь по отдаленности места жительства Егора Егорыча без руководителя на пути к масонству, он, к великому счастию своему, узнал, что в их городе есть
честный и добрый масон — аптекарь Вибель…
— Я презренный негодяй, подлец… Каждый
честный человек имеет полное право сказать мне это в
лицо… — начал тот, бессильно опускаясь в одно из покойных кресел кабинета Андрея Павловича.
Ясно было, что в этом сброде новых людей много мошенников, но несомненно было, что много и
честных, весьма даже привлекательных
лиц, несмотря на некоторые все-таки удивительные оттенки.
Автор этого рисунка, впоследствии мой большой приятель, Лавр Лаврович Белянкин, неподкупно
честный человек, но «злой на перо», сотрудник «Развлечения» с начала издания, известный художник-миниатюрист с четким рисунком, умевший схватывать типичные черты оригинала и живо передававший сходство
лиц.
Бледное, свежее
лицо, глаза и губы такие серьезные, и взгляд
честный и невинный.
—
Честной компании мира и благоденствия желаем, — отвечал Василий Иваныч, утирая пот, катившийся по
лицу. — Мир вам, и мы к вам!
Не смыслите, как и себя-то соблюсти, а вот ты на меня посмотри — видал ли ты эких молодцов?"И знаете, ваше благородие, словами-то он, пожалуй, не говорит, а так всей фигурой в
лицо тебе хлещет, что вот он
честный, да образованный, так ему за эти добродетели молебны служить следует.
Она молча, низко поклонилась ему, ее трогали эти молодые,
честные, трезвые, уходившие в тюрьму с улыбками на
лицах; у нее возникала жалостливая любовь матери к ним.
Их властно привлекала седая женщина с большими
честными глазами на добром
лице, и, разобщенные жизнью, оторванные друг от друга, теперь они сливались в нечто целое, согретое огнем слова, которого, быть может, давно искали и жаждали многие сердца, обиженные несправедливостями жизни.
— Ишь, жена-то от тебя улепетывает! — хохотал ему в
лицо Поваляев, — это она к бархатниковскому приказчику поспешает! Совсем опутала молодца. Прежде
честный и тверёзый был, а теперь и попивать и поворовывать начал.
Последний был молодой человек лет двадцати семи, шатен, с выразительным и даже красивым
лицом и с прямо смотревшими на собеседника светлыми,
честными глазами.
Это был высокий, худой старик, всегда с чисто выбритым
лицом и с открытым взглядом добрых,
честных, голубых глаз, до старости не потерявших своего юношеского блеска.
(Данте, «Ад»).] написал бы я на въездных сюда воротах для
честных бедняков!» — заключил он и пошел в свой нумер, почти не чувствуя, как брызгал ему в
лицо дождик, заползал даже за галстук, и что новые полусапожки его промокли насквозь.
Наконец Василий под самое
честное,
честное слово, которому (я по
лицу его видел) он не верил нисколько, но так, потому что любил меня и помнил услугу, которую я ему оказал, заплатил за меня извозчику.
Стояла эта девушка, облитая веселым солнцем, которое удивительно золотило ее светло-русые волосы, — стояла тихо, благоговейно, и на
лице у нее чуть заметно мелькал оттенок мысли и чувства горького, грустного: она хорошо знала, по ком правится эта панихида…
Лицо ее спутницы-старушки тоже было
честное и доброе.
При первом известии о войне, Николай Герасимович весь отдался мысли снова поступить на военную службу. На поле битвы, пред
лицом смерти, казалось ему, может он только найти душевный покой, забыть холодящий его мозг весь ужас его поруганной любви, стереть из своей памяти до сих пор до боли пленительный образ развенчанного кумира, или же умереть,
честною, славною боевою смертью.
В кабинете начальника было изречено слово о немедленном же и строжайшем аресте майора Форова, показавшего пример такого явного буйства и оскорбления должностного
лица; в канцеляриях слово это облеклось плотию; там строчились бумаги, открывавшие Филетеру Ивановичу тяжелые двери тюрьмы, и этими дверями
честный майор был отделен от мира, в котором он оказался вредным и опасным членом.
Принципы растеряны, враги гораздо ревностнее стоят за то, за что хотели ратовать их друзья; земельный надел народа, равноправие всех и каждого пред
лицом закона, свобода совести и слова, — все это уже отстаивают враги, и спорить приходится разве только «о бревне, упавшем и никого не убившем», а между тем враги нужны, и притом не те враги, которые действительно враждебны
честным стремлениям к равноправию и свободе, а они, какие-то неведомые мифические враги, преступлений которых нигде нет, и которые просто называются они.
Шубин раскутал одну фигуру, и Берсенев увидел отменно схожий, отличный бюст Инсарова. Черты
лица были схвачены Шубиным верно до малейшей подробности, и выражение он им придал славное:
честное, благородное и смелое.
— Сергей Петрович! — проговорил «щур» плачущим голосом, протягивая в потемках к моему
лицу мокрую от дождя руку. —
Честный человек! Друг мой!
— В прошлом году Урбенин уведомлял меня, что старый лесничий Ахметьев едет в монахи на Афон, и рекомендовал мне «опытного,
честного и заслуженного» Скворцова… Я, конечно, дал согласие, как и всегда его даю. Письма ведь не
лица: не выдают себя, если лгут.
Много не распространяясь, скажу только, что я несказанно обрадовался и в то же время чуть не сгорел со стыда, когда при повороте от графской усадьбы увидел на берегу старое, изможденное
честным трудом и болезнями, святое
лицо старика Михея…
От всего
лица так и веет простотой, широкой, простецкой натурой, правдой… Если не ложь, что
лицо есть зеркало души, то в первый день свидания с господином с кокардой я мог бы дать
честное слово, что он не умеет лгать. Я мог бы даже держать пари.
Была она маленькая, худая, а ноги толстые;
лицо имела острое и злые, чёрные, как у мыши, глаза. Она нравилась ему: было в ней что-то крепкое,
честное, и он настойчиво уговаривал её, но Саша смеялась над его речами нехорошим смехом.
Лица девушек — есть совсем юные — рдеют… И они стоят за дорогие вольности университета. И они знают, кто враг и кто друг этих старых,
честных и выносливых стен, где учат одной только правде, где знают заботу, но не о хлебе едином.
Марья плохо помнила, как ушел Матюшка. У нее сладко кружилась голова, дрожали ноги, опускались руки… Хотела плакать и смеяться, а тут еще свой бабий страх. Вот сейчас она
честная мужняя жена, а выйдет в лес — и пропала… Вспомнив про объятия Матюшки, она сердито отплюнулась. Вот охальник! Потом Марья вдруг расплакалась. Присела к окну, облокотилась и залилась рекой. Семеныч, завернувший вечерком напиться чаю, нашел жену с заплаканным
лицом.
Ноздрева провела в литературу улица, провела постепенно, переходя от одного видоизменения к другому. Начала с Тряпичкина, потом пришла к"нашему собственному корреспонденту", потом к Подхалимову и закончила гармоническим аккордом, в
лице Ноздрева. А покуда проходили эти видоизменения,
честная литература с наивным изумлением восклицала: кажется, что дальше идти невозможно! Однако ж оказалось возможным.
Невольное умиление стиснуло его сердце: безмятежное выражение этого
честного, открытого
лица отдалось в нем горьким укором.
Басистов был рослый малый, с простым
лицом, большим носом, крупными губами и свиными глазками, некрасивый и неловкий, но добрый,
честный и прямой.
Правильные черты
лица, прекрасные большие темно-голубые глаза, легко загоравшиеся гневом, но тихие и кроткие в часы душевного спокойствия, густые брови, приятный рот, всё это вместе придавало самое открытое и
честное выражение его
лицу; волосы у него были русые.
— Ох вы, девушки, девушки! Все-то вы на одну стать! Не он, так слава богу! А если б он, так и нарядов бы у нас недостало! Нет, матушка, сегодня будет какой-то пан Тишкевич; а от жениха твоего, пана Гонсевского, прислан из Москвы гонец. Уж не сюда ли он сбирается, чтоб обвенчаться с тобою? Нечего сказать: пора бы
честным пирком да за свадебку… Что ты, что ты, родная? Христос с тобой! Что с тобой сделалось? На тебе вовсе
лица нет!
Остриженные в кружок темно-русые волосы казались почти черными от противоположности с белизною
лица, цветущего юностью и здоровьем; отвага и добродушие блистали в больших голубых глазах его; а улыбка, с которою он повторил свое приветствие, подойдя к столу, выражала такое радушие, что все проезжие, не исключая рыжего земского, привстав, сказали в один голос: «Милости просим, господин
честной, милости просим!» — и даже молчаливый незнакомец отодвинулся к окну и предложил ему занять почетное место под образами.
Его большая и красивая фигура с открытым
лицом и ясным взглядом вызывала у Фомы чувство уважения к Щурову, хотя он слышал от людей, что этот «лесовик» разбогател не от
честного труда и нехорошо живет у себя дома, в глухом селе лесного уезда.
— А вот какую: может быть, вы и согласитесь исполнить мою главную просьбу, может быть, и нет, но во всяком случае прежде изложения я бы попросил вас покорнейше сделать мне величайшее одолжение дать мне
честное и благородное слово дворянина и порядочного человека, что все, услышанное вами от меня, останется между нами в глубочайшей тайне и что вы ни в каком случае, ни для какого
лица не измените этой тайне и не воспользуетесь для себя той идеей, которую я теперь нахожу необходимым вам сообщить.
Вставали
лица девушек-подруг, на сердце шевелилось брезгливое презрение к ним, и Александра Михайловна с гордостью думала: «Кто захочет, у кого есть в душе совесть, та всегда останется
честною».